Стоицизм — это подавление эмоций?
Нет. Стоики не учили подавлять или скрывать то, что чувствуешь. Они учили, что самые болезненные наши эмоции держатся на суждении (что нечто ужасно, что нам что-то должны, что это невыносимо) и что это суждение можно проверить. Цель была не в том, чтобы чувствовать меньше, а в том, чтобы выносить меньше ложных приговоров.
Путаница идёт от обыденного языка. Перенести что-то «стоически» значит вытерпеть боль, не подав вида. А стоицизм как философия описывает, как возникают эмоции, и он ближе к противоположности того, чтобы держать всё в себе.
Что стоики называли «страстями»?
Стоики пользовались греческим словом πάθη, которое обычно переводят как «страсти». Оно означало не чувства вообще, а особый род смятения: побуждение, которое обгоняет разум, потому что держится на ложном суждении о том, что хорошо и что плохо. Страсти они сводили к четырём видам: печаль, страх, вожделение и удовольствие в смысле возбуждённой радости (Диоген Лаэртский VII.110–111).
Рядом с ними они описывали εὐπάθειαι, «благие чувства»: радость, осторожность и разумное желание (Диоген Лаэртский VII.116; Цицерон, «Тускуланские беседы» IV.12–14). Мудрец не должен был быть пустым. Он должен был испытывать эти чувства ровно, потому что они держатся на истинных суждениях. Сенека говорит об этом прямо:
Подумай: мудрость даёт радость, которая не прерывается и не кончается. Ум мудреца подобен небу над луной, где царит непрерывный покой. Стремись к мудрости — радость никогда не покидает мудрого.
Поэтому, когда Марк Аврелий пишет: «Ум, свободный от страстей, — крепость» («Размышления» VIII.48), он имеет в виду свободу от этого особого рода смятения, а не равнодушие. В первой книге «Размышлений» он благодарит своего учителя Секста за то, что тот показал, как быть «совершенно свободным от страстей и вместе с тем полным сердечной привязанности» («Размышления» I.9, перевод с греческого).
Испытывают ли стоики гнев и страх?
Да, и они говорили об этом прямо. Яснее всего это описано в трактате Сенеки «О гневе». В начале второй книги он спрашивает, возникает ли гнев сам или только с согласия ума, и отвечает, что ему нужно согласие («О гневе» II.1). До согласия бывает нечто другое — невольный толчок. Его примеры: дрожь, когда на тебя плеснули холодной водой, волосы, встающие дыбом от дурной вести, румянец от непристойных слов, головокружение, когда смотришь вниз с высоты («О гневе» II.2). Эти первые движения, позже названные προπάθειαι, случаются со всеми. Ум их претерпевает, а не производит («О гневе» II.3).
Первое движение не произвольно: это словно подготовка к страсти, своего рода угроза. Второе приходит с согласием, хотя и не упорным… Третье уже неуправляемо: оно хочет мести не если это справедливо, а любой ценой, и оно опрокинуло разум.
Его письма говорят о том же, только мягче:
Это не страх — это естественное чувство, которое разум не может изгнать. Поэтому даже храбрецы, готовые пролить собственную кровь, не выносят вида чужой.
Стоическая практика живёт в промежутке между первым движением и вторым. Толчок — не нравственный провал. Беда начинается, когда соглашаешься с ним не глядя.
Что Эпиктет говорил о представлениях?
Самую известную форму этой мысли дал Эпиктет:
Людей тревожат не вещи, а их суждения о вещах.
Представление (φαντασία) — то, как нечто впервые предстаёт перед нами: он меня оскорбил, у меня ничего не выйдет, это катастрофа. Эпиктет не просит отрицать представление или делать вид, что не больно. Он просит относиться к нему как к утверждению, которое ещё не проверено. В первой главе «Энхиридиона» он советует ученикам говорить каждому тяжёлому представлению: «Ты — представление, а вовсе не то, чем кажешься» («Энхиридион» 1.5), — и затем спрашивать, в их ли это власти. В «Беседах» он описывает тот же ход как просьбу к представлению немного подождать, чтобы увидеть, что оно такое, прежде чем идти за ним («Беседы» II.18).
Что Марк Аврелий имел в виду, говоря «не тревожиться»?
Марк писал «Размышления» для себя, во многом в военных походах, и снова и снова возвращается к одной мысли в разных формах:
Если тебя огорчает что-то внешнее, тревожит тебя не сама вещь, а твоё суждение о ней. И в твоей власти стереть это суждение прямо сейчас.
Боль он признаёт. Он отказывается от лишнего шага — от приговора, что вещь ему навредила. «Стереть это суждение» не значит перестать чувствовать. Это значит перестать добавлять. О гневе он приходит к выводу, которого многие читатели не ждут:
В порыве гнева помни: поддаваться страсти — не сила. Кротость и мягкость больше согласны с человеческой природой и требуют больше мужества.
Для Марка противоположность ярости — не холодность, а кротость.
Чем стоицизм не является?
Это не подавление. Подавление сохраняет суждение и прячет его выражение: ты по-прежнему веришь, что оскорбление испортило тебе день, просто не показываешь этого. Стоический ход ведёт в обратную сторону. Ты ставишь суждение под вопрос и позволяешь выражению следовать из того, во что потом действительно веришь. Сжатые зубы над непроверенным приговором — не стоицизм. Это просто напряжение.
Это не холодность. Когда Сенека пишет о друге, потерявшем маленького сына, он не запрещает горевать. Он просит лишь не раздувать горе напоказ:
Ничего не прибавляй к естественной печали и не раздувай её, подражая другим. Изображение горя требует от нас больше, чем само горе. Мало кто грустит, когда на него никто не смотрит.
И это не безразличие к боли. В другом письме Сенека спрашивает, чувствует ли мудрец боль, и отвечает, что чувствует, потому что «никакая человеческая добродетель не отнимает чувств» («Письма к Луцилию» LXXXV). Чего мудрец не добавляет — так это страха.
Как это упражнять каждый день?
Это занимает меньше минуты. Сначала попробуй на мелочах: опоздавший поезд, сухое сообщение, пролитый кофе.
- 1Заметь первое движение.
Жар, стеснение в груди, холодок в животе. Не спорь с этим. Сенека говорит, что это приходит ко всем («О гневе» II.2).
- 2Назови представление представлением.
Скажи про себя: «Ты — представление, а не сама вещь» («Энхиридион» 1.5). Затем облеки его в слова: что именно я себе говорю о том, что произошло?
- 3Найди приговор.
Ищи слово, которое наносит вред: испорчено, несправедливо, невыносимо, должно. Спроси, правда ли это и в твоей ли это власти.
- 4Выбери следующее действие.
Если чувство остаётся, пусть остаётся. Делай то, что зависит от тебя: ответь спокойно, подожди или отпусти.
- 5Оглянись на день вечером.
Сенека описывает, как каждый вечер перебирал весь свой день, ничего от себя не скрывая («О гневе» III.36). Одной честной строки достаточно.
