Цитаты стоиков о страхе и тревоге

Уйти из этой жизни, если боги есть, совсем не страшно — они не вовлекут тебя во зло. А если богов нет или им нет до нас дела, что значит жить без богов и без Провидения?

Нет ничего несчастнее тревоги о том, что готовит будущее. Наш смятённый ум трепещет от безотчётного страха. Как этого избежать? Лишь если наша жизнь не будет устремлена вперёд, если она сосредоточена в самой себе.

Что должен иметь наготове человек в таких обстоятельствах? Вот что: что моё и что не моё, что мне позволено и что нет. Я должен умереть. Но должен ли я умирать, сокрушаясь? Меня должны заковать в цепи. Должен ли я и об этом сокрушаться?

Руководящему началу не нужен определённый материал. Оно делает материал из того, что ему противится, как огонь захватывает всё, что в него падает. То, что погасило бы слабое пламя, питает сильный огонь и заставляет его подниматься выше.

Какая польза переплывать моря и переезжать из города в город? Если хочешь оставить свою беду позади, тебе нужно не другое место, а другое «я». Какую землю ни выбери — своё ты несёшь с собой.

Разве кто-нибудь мешает мне идти с улыбкой, бодро, с довольством в душе? Ты закуёшь меня в цепи? Меня — в цепи? Ногу мою ты можешь сковать, но волю мою не одолеет даже сам Зевс.

Будь как утёс, о который непрестанно разбиваются волны, — он стоит твёрдо и усмиряет воду. Несчастлив ли я оттого, что это случилось? Нет — скорее счастлив, ведь я по-прежнему свободен от боли и меня не сокрушает ни настоящее, ни будущее.

Твои недуги, пока ты носишь в себе их причины, будут изнурять тебя и на суше, и на море. Что толку убегать? То, от чего ты бежишь, — внутри тебя.

Тиран закуёт — что? Ногу. Отнимет — что? Шею. Чего же он никогда не закуёт и не отнимет? Волю. Вот почему древние учили: познай самого себя. Начинай с малого и переходи к большему.

Если у богов есть власть, почему бы не молить их дать тебе способность не бояться того, чего ты боишься, или не желать того, чего желаешь, вместо того чтобы молиться, чтобы что-то случилось или не случилось?

Кто ждёт наказания, тот его получает; кто заслуживает наказания, тот его ждёт. Где совесть нечиста, иногда может прийти безопасность, но никогда — покой: человеку чудится, что если его не схватили сейчас, то скоро схватят.

Тебя тревожат твои собственные мнения. Когда тиран грозит заковать тебе ногу, тот, кто дорожит ногой, молит о пощаде. А тот, кто дорожит своей волей, говорит: если тебе так угодно — закуй.

С тобой не случается ничего, что тебе не дано природой вынести. То же случается с другим — и он стоит твёрдо. Стыдно, если невежество окажется сильнее мудрости.

Кто давно готовился к опасности, встречает её смело; кто упражнялся в лишениях, выносит их. Неподготовленные же паникуют от малейшей беды. Позаботься, чтобы ничто не застигло тебя врасплох.

Бог говорит: докажи, что ты упражнялся как следует, слушался наставника, ел, как подобает. Неужели же ты окажешься слабым, когда придёт время? Вот пришла лихорадка. Перенеси её достойно.

Не тревожь себя мыслями обо всей своей жизни. В каждом случае спрашивай: что в этом невыносимого, что превосходит силы? Тебе стыдно будет признаться.

Есть изречение нашего философа Посидония: никогда не считай себя в безопасности лишь потому, что тебе случилось держать в руках оружие Фортуны; сражайся лучше своим.

Если тебя огорчает что-то внешнее, тревожит тебя не сама вещь, а твоё суждение о ней. И в твоей власти стереть это суждение прямо сейчас.

Приучай себя избегать и того и другого — страха перед одним и желания другого. Переверни обычный бой: отступай от того, что тебя притягивает, и давай отпор тому, что на тебя наступает.

Иди вперёд — и увидишь, что некоторые страхи теряют власть именно потому, что внушали такой ужас. Не велико то зло, что приходит последним. Смерть была бы страшна, лишь если бы задерживалась, — а придя, она не остаётся.

Смерть снова и снова испытывает меня? Пусть. Я и сам столь же часто испытывал смерть. С каких пор? Задолго до своего рождения. Смерть — это небытие, а что такое небытие, я уже знаю.

Разве не величайший глупец тот, кто думает, что лампе хуже, когда её погасили, чем до того, как зажгли? Мы, смертные, зажигаемся и гаснем. По обе стороны страдания — глубокий покой.